Российский вектор внешней политики кабинета С. Абэ (2013 — 2017 гг.) : Russian Vector of the Foreign Policy of S. Abe’s Cabinet (2013 — 2017)
В статье рассматривается российский вектор внешней политики Японии при премьер-министре С. Абэ (декабрь 2012 г. — сентябрь 2017 г.), который через четыре месяца после вступления в должность посетил РФ с официальным визитом, обозначив свой приоритет данному направлению. В отличие от предшественников...
Main Authors: | , |
---|---|
Format: | Report |
Language: | unknown |
Published: |
Россия и АТР
2018
|
Subjects: | |
Online Access: | https://dx.doi.org/10.24411/1026-8804-2018-00009 https://cyberleninka.ru/article/n/rossiyskiy-vektor-vneshney-politiki-kabineta-s-abe-2013-2017-gg/pdf |
id |
ftdatacite:10.24411/1026-8804-2018-00009 |
---|---|
record_format |
openpolar |
spelling |
ftdatacite:10.24411/1026-8804-2018-00009 2023-05-15T18:47:43+02:00 Российский вектор внешней политики кабинета С. Абэ (2013 — 2017 гг.) : Russian Vector of the Foreign Policy of S. Abe’s Cabinet (2013 — 2017) Виктор Вячеславович Кузьминков Ян Цзюньдун 2018 https://dx.doi.org/10.24411/1026-8804-2018-00009 https://cyberleninka.ru/article/n/rossiyskiy-vektor-vneshney-politiki-kabineta-s-abe-2013-2017-gg/pdf unknown Россия и АТР Россия Япония КНР США Курильские острова безопасность личностная дипломатия мирный договор совместная хозяйственная деятельность Russia Japan China USA Kurile islands security personal diplomacy peace treaty joint economic activity Paper Text article-journal ScholarlyArticle 2018 ftdatacite https://doi.org/10.24411/1026-8804-2018-00009 2021-11-05T12:55:41Z В статье рассматривается российский вектор внешней политики Японии при премьер-министре С. Абэ (декабрь 2012 г. — сентябрь 2017 г.), который через четыре месяца после вступления в должность посетил РФ с официальным визитом, обозначив свой приоритет данному направлению. В отличие от предшественников С. Абэ не стал заострять внимание на территориальных разногласиях, предложив Кремлю расширить формат двусторонних консультаций до обсуждения проблем безопасности. Обращение к ключевой для Токио территориальной теме было скрыто за формулировкой о необходимости заключения мирного договора. В решении этого вопроса особое внимание Япония придавала выстраиванию доверительных отношений между лидерами двух государств. Однако присоединение страны к западным санкциям в отношении России нанесло серьёзный ущерб диалогу. С целью форсировать зашедшие в тупик переговоры С. Абэ предложил «новый подход» и программу экономического взаимодействия, рассчитывая с помощью такого вида сотрудничества и интенсивного политического диалога на высшем уровне создать благоприятную атмосферу для принятия решения по спорным территориям. Однако Токио явно переоценил возможности личностной дипломатии, роль которой в межгосударственных отношениях не имеет столь весомого значения. В результате действия С. Абэ на российском направлении не привели к существенным изменениям в позиции Москвы по принципиальным вопросам. : The article examines Japan’s foreign policy toward Russia after S. Abe became Prime-Minister of Japan in December 2012 until September 2017. Four months after taking office, S. Abe officially visited Russia, denoting the Russian direction as priority in its foreign policy. Unlike his predecessors, S. Abe did not focus on the territorial issue, having suggested to expand the format of bilateral consultations up to the discussion of security issues. Discussion of the key, for the Japanese side, territorial issue was hidden behind the formulation of the need to conclude a peace treaty. In resolving this issue, the Japanese side attached special importance to building trust relations between the leaders of Russia and Japan. However, after Japan jointed the sanctions against Russia, the bilateral dialogue was severely damaged. In order to force the deadlocked negotiations, S. Abe proposed a “new approach” and a program of economic interaction. The proposal of the “new approach” was a tactical step by the Japanese side, which hoped, through economic cooperation and intensive political dialogue at the highest level, to create a favorable atmosphere for a political decision on the territorial issue. However, the Japanese side clearly overestimated the possibility of personal diplomacy, which role in international relations is not so important. As a result, S. Abe’s personal diplomacy on the Russian side did not lead to significant changes in Russia’s position on the principle issues. Report Тупик DataCite Metadata Store (German National Library of Science and Technology) |
institution |
Open Polar |
collection |
DataCite Metadata Store (German National Library of Science and Technology) |
op_collection_id |
ftdatacite |
language |
unknown |
topic |
Россия Япония КНР США Курильские острова безопасность личностная дипломатия мирный договор совместная хозяйственная деятельность Russia Japan China USA Kurile islands security personal diplomacy peace treaty joint economic activity |
spellingShingle |
Россия Япония КНР США Курильские острова безопасность личностная дипломатия мирный договор совместная хозяйственная деятельность Russia Japan China USA Kurile islands security personal diplomacy peace treaty joint economic activity Виктор Вячеславович Кузьминков Ян Цзюньдун Российский вектор внешней политики кабинета С. Абэ (2013 — 2017 гг.) : Russian Vector of the Foreign Policy of S. Abe’s Cabinet (2013 — 2017) |
topic_facet |
Россия Япония КНР США Курильские острова безопасность личностная дипломатия мирный договор совместная хозяйственная деятельность Russia Japan China USA Kurile islands security personal diplomacy peace treaty joint economic activity |
description |
В статье рассматривается российский вектор внешней политики Японии при премьер-министре С. Абэ (декабрь 2012 г. — сентябрь 2017 г.), который через четыре месяца после вступления в должность посетил РФ с официальным визитом, обозначив свой приоритет данному направлению. В отличие от предшественников С. Абэ не стал заострять внимание на территориальных разногласиях, предложив Кремлю расширить формат двусторонних консультаций до обсуждения проблем безопасности. Обращение к ключевой для Токио территориальной теме было скрыто за формулировкой о необходимости заключения мирного договора. В решении этого вопроса особое внимание Япония придавала выстраиванию доверительных отношений между лидерами двух государств. Однако присоединение страны к западным санкциям в отношении России нанесло серьёзный ущерб диалогу. С целью форсировать зашедшие в тупик переговоры С. Абэ предложил «новый подход» и программу экономического взаимодействия, рассчитывая с помощью такого вида сотрудничества и интенсивного политического диалога на высшем уровне создать благоприятную атмосферу для принятия решения по спорным территориям. Однако Токио явно переоценил возможности личностной дипломатии, роль которой в межгосударственных отношениях не имеет столь весомого значения. В результате действия С. Абэ на российском направлении не привели к существенным изменениям в позиции Москвы по принципиальным вопросам. : The article examines Japan’s foreign policy toward Russia after S. Abe became Prime-Minister of Japan in December 2012 until September 2017. Four months after taking office, S. Abe officially visited Russia, denoting the Russian direction as priority in its foreign policy. Unlike his predecessors, S. Abe did not focus on the territorial issue, having suggested to expand the format of bilateral consultations up to the discussion of security issues. Discussion of the key, for the Japanese side, territorial issue was hidden behind the formulation of the need to conclude a peace treaty. In resolving this issue, the Japanese side attached special importance to building trust relations between the leaders of Russia and Japan. However, after Japan jointed the sanctions against Russia, the bilateral dialogue was severely damaged. In order to force the deadlocked negotiations, S. Abe proposed a “new approach” and a program of economic interaction. The proposal of the “new approach” was a tactical step by the Japanese side, which hoped, through economic cooperation and intensive political dialogue at the highest level, to create a favorable atmosphere for a political decision on the territorial issue. However, the Japanese side clearly overestimated the possibility of personal diplomacy, which role in international relations is not so important. As a result, S. Abe’s personal diplomacy on the Russian side did not lead to significant changes in Russia’s position on the principle issues. |
format |
Report |
author |
Виктор Вячеславович Кузьминков Ян Цзюньдун |
author_facet |
Виктор Вячеславович Кузьминков Ян Цзюньдун |
author_sort |
Виктор Вячеславович Кузьминков |
title |
Российский вектор внешней политики кабинета С. Абэ (2013 — 2017 гг.) : Russian Vector of the Foreign Policy of S. Abe’s Cabinet (2013 — 2017) |
title_short |
Российский вектор внешней политики кабинета С. Абэ (2013 — 2017 гг.) : Russian Vector of the Foreign Policy of S. Abe’s Cabinet (2013 — 2017) |
title_full |
Российский вектор внешней политики кабинета С. Абэ (2013 — 2017 гг.) : Russian Vector of the Foreign Policy of S. Abe’s Cabinet (2013 — 2017) |
title_fullStr |
Российский вектор внешней политики кабинета С. Абэ (2013 — 2017 гг.) : Russian Vector of the Foreign Policy of S. Abe’s Cabinet (2013 — 2017) |
title_full_unstemmed |
Российский вектор внешней политики кабинета С. Абэ (2013 — 2017 гг.) : Russian Vector of the Foreign Policy of S. Abe’s Cabinet (2013 — 2017) |
title_sort |
российский вектор внешней политики кабинета с. абэ (2013 — 2017 гг.) : russian vector of the foreign policy of s. abe’s cabinet (2013 — 2017) |
publisher |
Россия и АТР |
publishDate |
2018 |
url |
https://dx.doi.org/10.24411/1026-8804-2018-00009 https://cyberleninka.ru/article/n/rossiyskiy-vektor-vneshney-politiki-kabineta-s-abe-2013-2017-gg/pdf |
genre |
Тупик |
genre_facet |
Тупик |
op_doi |
https://doi.org/10.24411/1026-8804-2018-00009 |
_version_ |
1766239763269943296 |